Kevin M. Krebs / 833-45 (ru)

«Для меня радио — это завораживающая вещь почти мифических пропорций. До того, как радио было изобретено Маркони и остальными, способность передавать и принимать голоса на гигантские расстояния была исключительно сферой компетенции богов и богинь.»

ru | en

Kevin M. Krebs / 833-45

Такие новости слышны со всех сторон: электроника, мол, сдохла, и она, дескать, совсем ни хрена не ко двору сейчас, и ничего нового и интересного не показывает. Мол, инди-поп и хипхоп — вот они, интересности, а остальное — и в особенности то, что с компьютерами связано — типа просто мусор.

И я думаю, с чего бы это такие новости?

Спору нет, и с хипхопом все в порядке, и инди-поп — штука нужная. Только почему-то складывается такое мнение: если сейчас что-то приходится ко двору, моментально появляется бесчисленное количество экземпляров этого ко-двора, его становится так много и так быстро, что ко-дворов уже давно хватает на всех и надолго. То есть, неважно, что за музыка — хлам или нечто осмысленное — все катится в одну мясорубку, сразу за всем — его более радикальные модификации, которые появляются и исчезают с такой же скоростью. В этом списке и новый хипхоп, и бастард-поп, и пришизенный поп. И всего этого добра, на самом-то деле, так же много, как и смурной электроники. А выбор музыки при этом так же ограничен, как и раньше. И в этой карусели музыкальной псевдо-истории почему-то вдруг крайней оказалась электроника. Дескать, именно там ничего не происходит, а во всех остальных местах — происходит. Нашли себе плохиша.

Еще одна статья модного недовольства — музыканты, которые стоят за своими ноутбуками или коробками, вращая регуляторы, вместо того, чтоб «давать концерт». Они скучны. Их выступления однообразны. Что за прикол — пялиться на стоящую в течение пары часов фигуру?! Такие вот настроения. А между тем, это поведение совсем необязательно свидетельствует о том, что музыкант — скучный, неизобретательный и ленивый человек. Может быть, он просто работает, и ему незачем строить из себя что-то, чем он не является. И вообще, за зрелищами к Валерию Леонтьеву надо обращаться и к Мэрилину Мэнсону.

Один из моих e-mail собеседников — самый что ни на есть стопроцентный электронщик. В том смысле, что делает электронную музыку с помощью электроники, преимущественно компьютера. На своих выступлениях он стоит и управляет электронными приборами. Короче, с точки зрения продвинутого слушателя, ничего не делает, и это ничего интересного не сулит.

А вот фиг там. Я уверен, что Кевин Кребс — один из тех людей, которые слегка подталкивают колесо музыкальной истории. По меньшей мере, нет-музыкальной.

Кевин М. Кребс обитает в канадском городе Ванкувере. Там же обитают его жена и маленькая дочь, куча друзей-музыкантов и собственный лейбл Кевина Nishi (саб-лейбл монреальского No Type). Его музыкальная карьера насчитывает около десятка онлайн-релизов, выпущенных либо под маркой 833-45, либо от оригинального имени Kevin M. Krebs. По словам Андрея Кириченко, Кевин — парень совершенно нетребовательный к формату релиза — mp3 так mp3. Практически все, что он выпустил — это mp3-релизы, за исключением пары-тройки CD-R’ов, нарезанных им самостоятельно и, между прочим, очень качественно и оригинально оформленных.

Что же до его музыки… На первый взгляд, это эмбиент. Это так еще — просто услышав в первый раз и пока толком не врубившись. Но в любом случае, это не музыка одного прослушивания — Кевин требует внимания, это почти визуально наблюдаемо. И через время можно заметить — Кевин Кребс обогнал эмбиент, как Кенениса Бекеле обогнал Хайле Гебрселассие на десятке км последних олимпийских игр.

Первое, что я услышал восемьсот-тридцать-три-сорок-пятого, был долгоиграющий (час с лишним) альбом «23-й Солнечный Цикл», вышедший еще в 2002 году на лейбле Autoplate.



Формат 192Kbps mp3

833-45 «Solar Cycle 23» LP [APL004]

Autoplate, 2002

Конструктивно эта музыка состоит из радио-сэмплов и виртуальных инструментов программы CSound — основного инструмента Кевина (CSound относится к семейству технологий вроде PD и Max/MSP, но базируется на написании текстовых инструкций, а не графических).

Одна из главных прелестей альбома в том, что автор ни о чем не предупреждает потребителя, не идет с ним ни на какие компромиссы. Раз уж надо сделать нудно, бывает нудно, гудение может длиться долго и сурово. И оглушительно поскрипеть Кевин тоже не прочь, да так, что держись за стул. Несмотря на растянутость музыки, ее отдельные фрагменты звучат без передержки — Кевин не упивается загадочными сочетаниями, зная, видимо, что максимум загадки перестает интриговать. Поэтому треки «23-го Солнечного цикла» настырны, требовательны, они буквально вымогают внимания и респонса. И если респонс превращается в заинтересованность, музыка становится в хорошем смысле слова зомбирующей.

Около года назад «Solar Cycle 23» Кевина Кребса и «History Is What Was» Kapotte Muziek находились на гребне моего топ-плейлиста.

Музыку Кевина Кребса можно сравнить с фильмами вроде тех, которые нужно смотреть несколько раз и в небольшой компании: поначалу ставит в тупик, но с каждым новым просмотром на поверхность выходят неясные намеки, открываются щели, ведущие к смысловым лазейкам, которые долго оставались незамеченными. При этом не так уж она и заморочена, эта музыка, иногда даже вполне миролюбива. И поэтому очень похоже на то, что не эмбиент это, а, скорее, какая-нибудь разновидность независимой поп-музыки — что-то вроде дроун-поп. Вот, например, зацените, как чудно минимал-хаус от Томаса Жирку взаимодействует с радио-дронингом Кевина Кребса:


Формат 128Kbps mp3

833-45, Tomas Jirku «Warrenton / Singularity» [NT 025]

No Type, 2000

Кевин сделал трек «Warrenton» (перенаселенность), а Томас — «Singularity» (обособленность). А потом Кевин сделал ремикс обособленности, а Томас — перенаселенности. Кевин, как всегда, нагнал радио-смури, а Томас разбавил ее минимал-битом.

Оригинальные треки звучат, как положено, ремиксы — проекция чего положено на совсем неподходящее. И хоть все предельно просто — Кевин гудит, а Томас подстукивает и похрустывает глитчами — картинка в целом получается довольно занятная. Это даже не сочетание несочетаемого, а, по сути, одна и та же музыка.

Зачем ты делаешь 833-45, в общем?

«В некоторой степени этот вопрос кажется мне странным. Это вроде того, как спрашивать о том, почему бьется мое сердце или почему я дышу. Я просто существую, и музыка — что-то вроде естественного выхода моего творчества, моего метода упорядочения и выражения собственного опыта в определенной форме.»

Хорошо сформулировано, но я имел в виду немного не то. Я уверен, 833-45 — не просто демонстрация того, что можно сделать с радио-частотами.

«Ты прав. Фокусировка на использовании радио-сэмплов определяется, по большей части, желанием ограничить себя. Это позволяет мне быть более продуктивным творчески, когда приходится справляться с задачами с помощью незнакомых методов.»

Небольшое отступление: в 2000 Кевин вышел из стен Simon Fraser University со степенью бакалавра по системам связи. Он и до сих пор изучает теорию связи, радио — его специальность. И поэтому особенно приятно, что он не ударился в эксперименты с радио-звуками, выпуская музыку, а не научные работы.

У тебя получается музыка, у которой что-то есть на бэкграунде, что-то, что требует к ней серьезного отношения и большего внимания, чем к просто эмбиенту.

«Я очень доволен тем, что ты так говоришь. Меня никогда не устраивало традиционное понимание эмбиента, как музыки, которая не подразумевает, что на нее нужно обращать внимание. Это просто один шаг в сторону от попсы (muzak), охватившей мир. Я стараюсь делать музыку для внимательного слушания. Может, понравится, а может, и нет — это уже второй вопрос — я просто прошу приложить немного усилий для того, чтобы возник отклик, начался диалог. В любом случае, я чувствую себя более удовлетворенным, когда появляется антипатия к моей музыке, чем когда не появляется вообще ничего. Если автор осознает, что его творчество никого никак не пошевелило, это самая неприятная для него критика.»

Забавно — рецензия на «Solar Cycle 23», в которой я писал о респонсе, появилась задолго до коннекта с Кевином. Если сквозь его альбомы можно расслышать то, что он может выразить словами — значит музыкант он довольно крутой.

А что собственно с самим радио? Что это для тебя значит, чего ты ищешь в далеких радио-голосах и шуме?

«Для меня радио — это завораживающая вещь почти мифических пропорций. До того, как радио было изобретено Маркони и остальными, способность передавать и принимать голоса на гигантские расстояния была исключительно сферой компетенции богов и богинь. Сегодня радио повсеместно и коммерциализировано, мы принимаем аспект его существования, как таковой. Большая часть людей даже не подозревает, что за всем этим кроется нечто гораздо большее, чем они схватывают, слушая AM/FM.

Собственно, название 833-45 возникло из радиоастрономии, оно украдено у пульсара. Пульсар — это мертвая звезда, которая вращается вокруг своей оси настолько быстро, что с регулярным интервалом излучает радиоволны. На самом деле, до обнаружения первого пульсара астрономы были уверены в том, что источником этих сигналов был внеземной разум.

К тому же, я восхищен «подслушивающей» природой радио. Парадоксальное чувство чего-то далекого и одновременно близкого, которое появляется, когда слушаешь короткие волны из-за океана. Мне не очень удается сформулировать то, что я чувствую, но надеюсь, у меня получается воспроизвести это чувство для слушателей.

На касательной этого всего находится понятие о ноосфере. Термин «ноосфера» был введен российским геохимиком Владимиром Ивановичем Вернадскиим и впоследствии доведен до ума и распространен французским философом Тейяром де Шарденом. Ноосфера — явление, идентичное по природе понятиям «биосфера» или «геосфере», только те описывают слои живой или мертвой материи, а ноосфера — слой человеческой мысли, идей и сознания, окутывающий планету. Эта ненаучная идея, наполненная де Шарденом религиозным подтекстом, кажется мне захватывающей. И учитывая радио-характер моих композиций, возможно, они дают голос этому глобальному сознанию. В конце концов, это также связано с книгами Карла Густава Юнга о коллективном бессознательном — и это еще одно важное (правда, абстрактное и второстепенное), влияние на мою музыкальную практику.»

Музыкант-энциклопедия. Вообще, мне нравятся люди, которые могут много сказать о своем занятии. Но все это касается исключительно 833-45, а как же записи от «Кевина М. Кребса»? Какая главная идея отличает один проект от другого?

«Я начал выпускать музыку под собственным именем, потому что почувствовал некоторую ограниченность в результатах, работая только как 833-45. Вообще говоря, это проект с четко очерченной тематикой, в то время как мои интересы охватывают весь возможный диапазон музыкальных направлений. Я заметил, что начал делать музыку, которая не очень вписывается в тематические рамки 833-45. Как ты наверняка заметил, мои работы под оригинальным именем объединяют кучу направлений от минимал-хауса до абстрактного эмбиента.

К настоящему времени эти границы стерты: свежая работа 833-45 в меньшей степени опирается на прослушивание радио, и содержит больше элементов поп-музыки.

В основном, это происходит из-за моего неприятия субкультуры «экспериментального эмбиента». Я крайне пресыщен безликими и монотонными экземплярами гудения, которые уже довольно долго извергаются наружу вместе с остальной чепухой, празднующей свое якобы открытие музыки будущего.

Говоря откровенно (несколько лет тому я даже не представлял, что смогу что-то подобное сказать), поп-музыка кажется мне гораздо более интересной и значительной, чем то, что делают самопровозглашенные экспериментальные музыканты. Например, меня очень впечатлило движение мэш-ап/бастард-поп — такая музыка, как, например, у 2 Many DJs и Osymyso.

Недавно я понял, что основа моей музыки лежит в попытке найти золотую середину между академической и популярной музыкой. Меня очень интересует ранняя история электронной музыки — гигантские фигуры вроде Ксенакиса, Штокгаузена, Кейджа, Генри, Уссачевского и т.д. Должен признать, что многие их работы кажутся мне более свежими и завораживающими, чем современная музыка, авторы которой поглощены технологическим фетишизмом. Огромное количество потрясающих мир произведений от этих мастеров [имеются в виду Ксенакис, Штокгаузен и т.д.] были сделаны с помощью крайне примитивных приспособлений (с точки зрения современных стандартов). Заметь, я не протестую против технологии — это было бы непростительным лицемерием — просто мы должны больше фокусироваться на идеях, чем листать глянцевые порно-журналы о музыкальном оборудовании.»

Kevin Krebs in Montreal

Kevin Krebs in Montreal

Соображения Кевина о положении дел в современной музыке меня чрезмерно заинтересовали. Дело в том, что слово «поп-музыка» ослепительно часто мелькает в сегодняшней около-музыкальной прессе, причем, как правило, с этим словом связываются особенные надежды на дальнейшее развитие музыкальной культуры. Начинает казаться, что поп-музыка — вообще единственно возможное развитие событий. А при этом у меня есть куча знакомых, которые, бывая у меня в гостях, просят заменить чем угодно «Putting The Morr Back In Morrissey» — самый что ни на есть поп-музыкальный сборник поп-музыкального лейбла Morr Music: уравновешенные образцы idm и трипхопа, которые я вообще-то держу за «музыку для гостей». Таковы реалии — истинная поп-музыка нифига не популярна, и это положение дел сохраняется везде, и не только на пост-советской территории, где я привык жить. Правда, говоря о разнице во вкусах пост-советской и западной аудиторий, следует оглядываться на уровень покупательской способности в большей степени, чем на степень заинтересованности в предмете.

Ну, это ладно — территориальные границы как бы стерты, все сейчас имеют возможность получать именно тот творческий продукт, за которым раньше выстраивались очереди. Но кроме непопулярности, есть еще одна важная характеристика современной поп-музыки — часто она оказывается идеологическим оружием, направленным против чистого эксперимента. Нет, вопрос даже не в какой-нибудь там борьбе — в непохожести. Грандиозная часть современных шумовиков напоминает техно-попс шквал 90-х: Dr. Alban, Mo Do, 2 Unlimited, Ice MC, Ice T — одинаковое звучание, одинаковое отсутствие музыкального смысла, одна музыка неотличима от другой, bom-digi-digi-digi-bom-digi-bom.

И поэтому совсем неплохо, что такие люди как Кевин Кребс стремятся делать именно поп-музыку. Это они только глаза нам задраивают, на самом же деле так проявляется их естественное нежелание становиться каким-нибудь Скутером, Селин Дион или Aube, разницы нет. Вот возьмите и предложите Кевину сочинить песенку, которая смогла бы тронуть вам душу, раз он такой поп-музыкант. Все зависит от степени вежливости, но, скорее всего, он посмотрит на вас, посверлив пальцем висок. А потом сделает все-таки эту песенку — только не для того, чтоб душу тронуть, а потому что вы ничего не поняли, требуется растолковать на примере. И, слушая этот пример, вы воскликнете «о! какая типа бомба!» обзовете это, например, «инди-поп» или «абстракт-поп» — и признаете тем самым грандиозную степень свободы понятия «поп-музыка».

Идем дальше — совершенно очевидно, что, например, Кристиан Феннеж и Ханс Аппельквист делают поп-музыку. Она звучит так, что ее можно расслушать с первого-второго раза, а Кристиан с Хансом просто знают, что умелая мимика убедительнее дорогой косметики. И это стирает границу между поп-музыкой и андеграундом. Сейчас популярная музыка — это уже далеко не мелодия + бит + грув + массовое признание, список критериев съежился до одного — возможности слушать определенной аудиторией, часто весьма ограниченной (что вполне применимо и к андеграунду). То есть, современная поп-музыка больше не популярна, раз ее почти столько же, сколько слушателей. Теперь дело за ее непопулярными характеристиками. Академический подход, о котором говорил Кевин, и есть та самая характеристика, по крайней мере, одна из них. Его музыка слишком переполнена смыслом для того, чтобы быть экспериментальным эмбиентом.

Я вкратце описал Кевину воображаемую ситуацию, и вот, что он мне ответил:

«Если ты не против, я перефразирую то, о чем писал с самого начала. Не то, чтобы я умышленно изложил свою концепцию поиска той самой золотой середины между академической музыкой и популярной, нет… Это не было моим решением, и, на самом деле, я даже не представлял, что я этим занимаюсь, пока мне об этом не рассказали некоторые мои друзья.

Я не согласен с тем, что нет никаких границ между экспериментальной и поп-музыкой, но я определенно согласен, что границы между ними стали гораздо более размытыми. Мы должны учитывать, что это разделение всегда было больше воображаемым, чем реальным. Это мы сами провозгласили их диаметральными противоположностями и даже враждующими силами — и это ошибка.

Я думаю, что действительно имело место за последние пять-десять лет, так это прекращение конфликта «эксперимент против поп-музыки», их перестали представлять как нечто противоположное друг другу. Я подозреваю, что это произошло из-за обширного распространения цифровой музыки в интернете, что позволяет тебе отыскать любой музыкальный экземпляр, какой только ни пожелаешь. Но это отдельный разговор, в который мне не хочется влезать.»

И правильно. Пусть лучше этими вопросами занимаются бумагомараки вроде меня, а Кевин пусть и дальше делает музыку, которую порой очень трудно описывать.

Несколько примеров

Формат VBR mp3

K.M. Krebs «The Halberd of Chemistry» [fukkgod021]

Fukk God Lets Create, 2003

Я не очень-то много внимания уделяю лейблу Fukk God Lets Create — на мой взгляд, он публикует много бессмысленного шумового хлама. Но, бывает, появляются и стоящие внимания экземпляры, каким, несомненно, является альбом Кевина «The Halberd of Chemistry».

Кребс сам говорил, что под своим именем выпускает очень разнообразную музыку. Этот экземпляр — работа с полевыми записями и глуховатым текстурным нойзом, радио здесь вообще нет. Ну, вообще есть чуточку, но акцент не на его использовании. Главное в этой работе — медитативная еле-слышность. Вообще, странно… внутри этой музыки почти ничего не происходит, но в качестве фона она совсем не годится, слушать ее приходится очень внимательно.



Формат VBR mp3

833-45 «Deadfire» EP [2063music 046]

2063music, 2003

Здесь 833-45, кажется, переборщил со своим стремлением отодвинуться подальше от абстракций и экспериментального эмбиента. Дело в том, что это первая работа 833-45, которую Кевин решил вытолкнуть за пределы собственных стилевых рамок. И, видимо, первый опыт обернулся радостью, что все стало можно. «Мертвая звезда» получилась кашей из драм-н-бейс грома, агрессивного радио и предсказуемых смен настроения — ну и это повредило делу. Куда интересней, например, свежая работа «Xi Phosphe» — тоже весьма далекая от абстрактного эмбиента и несдержанная структурно, но полная скрытых подтекстов и тонких музыкальных заманух.



Формат 128Kbps mp3

833-45 «Sunspot» [NT 040]

No Type, 2001

Несмотря на то, что «Солнечное пятно» вышло в свет на два года раньше «Мертвой звезды» (вах, как звучит!), слушая его, становится понятно, что Кевина уже давно одолевают мысли о бесполезности абстрактного эмбиента. В «Sunspot» тоже много бита и определенности, да и вообще, здесь все устроено довольно нехитро: снизу — гудящее радио, сверху — радио, дискретно всхлипывающее, посередине — ритмическая составляющая. Но есть там один мааааленький трек «Aave», который! Просто парочка сэмплов, но блин! В гигантском общемировом эфире возникает микроскопический радио-атом, радио-насекомое, самостоятельно существующее, потустороннее и невозможное с точки зрения теории связи. Как и положено насекомому, оно существует всего минуту. Но звучит совершенно непостижимо.

Моими любимыми произведениями 833-45 были и остаются его ремиксы на музыку Андрея Кириченко: «Mayonaka» («Constructions for Andrey Kiritchenko», Autoplate 2002) и «Cryptic Invic» («Bees & Honey», Zeromoon 2003). Особенно «Cryptic Invic» — хотя в «Bees & Honey» полно и других интересностей, диск стоит заиметь уже только из-за трека 833-45. В нем отчетливее всего отражена способность Кребса протягивать странные ниточки между тем, что есть, и тем, что только подразумевается.

Несколько мутновато, попытаюсь разъяснить. Вспомните себя — энерджайзера лет четырех-пяти, когда вы, возможно, впервые услышали о том, что вселенная бесконечна. Если это так и было, вспомните, как вы лежали ночью под одеялом и пытались представить себе, как именно она бесконечна, пытались уместить эту самую бесконечность в своей крошечной башке, втиснуть ее в собственное понятийное пространство, еще не отягощенное последствиями абстрактного мышления. И теперь вспомните, как непонятно и странно вам становилось одному под одеялом, как сжимался мозг от невозможности, непредставимости факта бесконечности вселенной, и каким крошечным и ничтожным вы вдруг начинали себя чувствовать. Так вот, слушая музыку Кребса, я иногда возвращаю себе это чувство. Только бесконечность вселенной — пройденный на лекциях по высшей математике этап. Теперь я пытаюсь представить себе PSR B0833-45 (Vela Pulsar) — нейтронную звезду 20 километров в радиусе, которая при этом почти в два раза тяжелее солнца (радиус Солнца — около 1млн км). И где-то непредставимо далеко это ненормальное космическое образование вращается вокруг своей оси со скоростью 11 раз в секунду и зудит бессмысленными, но завораживающими радио-сигналами. Я пытаюсь представить себе эти сумасшедшие звезды, и мне становится приятно оттого, что есть люди, у которых подобные ассоциации вызывают желание делать музыку.

Сайт Кевина М. Кребса: www.833-45.net
Реклама

One Trackback to “Kevin M. Krebs / 833-45 (ru)”

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: