review #11

Вместо собственного языка у музыкантов есть что-то вроде ориентирования в нескольких языках, которыми они владеют в равной степени посредственно, но за правильностью синтаксиса / орфографии и не гонятся. Их музыка больше напоминает попытку пообщаться, нежели содержательный и полный подтекстов разговор.



V/A

«Oriented»

Trace, CD-R, ogg 2006

Белорусский лейбл Trace выпустил свой первый релиз — сборник наиболее интересных белорусских музыкантов: I/DEX, Harmash (проекты Виталия Гармаша), hhtp (Андрей Савицкий), и незнакомых мне Aiv и -ED. Сплошь электроника — мягкая, спокойная, красивая, музыка для само-увлажнения. Сам лейбл предлагает такую формулировку «электронные ландшафты исключительно для домашней релаксации». И это действительно ландшафты — у треков нет начала и конца, все они растекаются по мозгам бесконечной сиестой: кликс-н-катс, эмбиент, убаюкивающий гул, неназойливые и не раздражающие наждачные пады. Восхитительное звучание, поразительная стереопанорама, с точки зрения качества исполнения — релиз на высоте.

Мне трудно понять, зачем кто-то до сих пор делает такую музыку.

Я знаком с некоторыми белорусами, мне эти люди глубоко симпатичны. Мне кажется, в их природе — бесконфликтность и настрой на позитив. Они мало говорят и всегда немного грустно улыбаются, они грустны какой-то особой грустью, это даже не грусть, а какая-то светлая меланхолия, иногда с оттенком аутизма. Возможно, сборник «Oriented» — это и есть саунд-иллюстрация ментальности нации. Но чтобы столь одномерную и сладко хрустящую тянучку прослушать полностью, мне понадобилось три подхода — на третьем треке я сдавался, опасаясь, что замеланхолирую до глубокого сна.



CoH

«Above Air»

Eskaton, CD 2006

Но слава духам Юкатана, не только для релаксации нужна современная поп-электроника.

Иван Павлов, который живет в Стокгольме, Швеция, говорит о своем проекте CoH так: «Название можно читать в латинице, так и в кириллице. Кириллический вариант слова «сон» означает и «спать», и «видеть сны» — и мне нравится, как кириллица транскрибирует это понятие: нет смысла спать, если ты не собираешься видеть сны».

На проект CoH я обратил внимание главным образом потому, что его выпускали Raster Noton и Mego. Что-то такое звучало сквозь его эмбиент, что было близко, но неинтересно слушать. И вот практически одновременно мне в руки попадают свежий диск CoH (выпущенный на Eskaton, который изначально был лейблом Coil) и номер Wire с заметкой о Павлове. Из журнала я узнаю, что, оказывается, в прошлом он — гитарист в дэзметал-группе (я знаю некоторых 80-вских металлюг, которые в 2000-ных превратились либо в электронщиков, либо просто в думающих и подозрительно-придирчиво анализирующих людей). А диск говорит о желании музыканта не просто пролезть нам в душу и заставить нас думать о его продукции позитивно, как мы думаем о… ммм… фильмах Альмодовара, к примеру. Это не попытка подвести тумблер нашего восприятия к отметке «клево», а напротив — желание его взвинтить, расшевелить, заставить почувствовать тревогу, сомнение и пустоту. Простенькие басистые пульсации Павлова — совсем не медовые пряники, а нечто раздражающее, беспокоящее.

Нельзя сказать, что «Above Air» — это возгорание в вакууме однообразных электронных колыханий. Ясно одно — и в привычном саунде эмбиента/idm до сих пор случаются любопытные и не вполне анализируемые экстремумы.



Christopher McFall

«A Starved-Strafe Lancing Machine»

Con-v net. lab, mp3 2005

«A Little Rouge»

EARLabs, mp3 2006

Актуальные вещи в мире серьезной музыки — текстуры и давление. Текстуры звука стали удобной формой самовыражения в условиях, когда хитрые композиционные структуры якобы набили оскомину. Давление — эффект, который необходим, чтобы пленить слушателя (с физической точки зрения, любой звук есть давление на воздух, и чем оно интенсивнее, чем отчетливее звук, тем выше вероятность появления нашего отклика, реакции). Окружающий нас мир — поставщик бесплатных текстур, для их обработки требуется сравнительно недорогая техническая база, минимальное количество навыков работы с записанным звуком и интуиция в таких вещах, как «развитие» и «окружение». Текстурного саундскейпа в интернете (да и вообще, в современной музыке) много. Загадочно свистящих протяжных композиций — ничуть не меньше, чем idm и техно, не говоря уже об экзотических для аудио-интернета хипхопе и роке. Демократизация средств самовыражения и распространения прямо и косвенно ведет к популяризации элитарных явлений. Музыки становится больше, она становится проще.

Con-v и EARLabs были и остаются крайне ответственными онлайн-лейблами, публикующими современный лефтфилд, а Кристофер МакФолл — один из самых серьезных представителей саундскейпа среди его интернет-коллег. В его музыке слышна любовь к звуку, кропотливая работа и внимание к мелочам. Слышно и желание автора лишить слушателя времени, подменить вокруг него пространство.

Все бы ничего, но… это пространство не входит к нам в дом. И время не растягивается. И не сужается. Текстуры без сомнения давят, музыка тужится, но не пленит, события, ее населяющие, происходят как бы за окном или в телевизоре, наблюдать за ними интересно, но их не получается прожить.



Seth Nehil / jgrzinich

«Gyre»

Cut, CD 2006

Сет Негил (Портленд, США) — саунд- и видеохудожник, соавтор и дизайнер журнала о саунд-арте FO(A)RM и куратор фестиваля с таким же именем. Джон Гржинич — директор арт-резиденции MoKS (Эстония). Они — старые друзья, лишенные возможности часто видеться. Существуя каждый в своем окружении и только изредка встречаясь на фестивалях и в резиденциях, они обмениваются материалом, записанным в привычных для каждого из них ландшафтах, будь то эстонский лес или пустующие архитектурные конструкции на околицах Портленда. В результате нескольких совместных выступлений были отобраны записи, из которых, каждый в своей студии, они и соорудили этот альбом.

Он состоит исключительно из природных звуков: скрипа деревьев, падения капель, далекого шума, и ветра, и… пения. Каким-то образом эта музыка поет… даже несмотря на некоторую отрешенность от происходящего и полное отсутствие сюжета и эмоций. Это ода эскапизму, песня одиночек, теряющихся в отверженных урбанизацией ландшафтах, это сладкое слово drift (шатание с целью наблюдения за изменением своего состояния под влиянием окружения, психогеографический термин). Слушая диск, чувствуешь, как подошва врезается в болотистую почву, чувствуешь запах после дождя, ветер кожей, скрип прогнивших досок и потрескивание древесной коры. Музыка поразительно натуральна и наблюдаема.

Все это, конечно, хорошо, но не о натурализме она. Самое в ней интересное — это то, что она входит таки в наш дом и заставляет думать иные мысли. Старые друзья Сет и Джон общаются между собой не просто своим окружением, а личным откликом на аудио-жизнь пространств, в которых они существуют. И очень важно, что они оставляют вещи чистыми, а не наворачивают из них «конкретную» оперу.

Старомодная и неброская, но кем-то лично пережитая музыка.



Gabriel Paiuk / Jason Kahn

«Breathings»

Cut, CD 2006

Габриэль Паюк (пианист-импровизатор из Буэнос-Айреса) и Джейсон Кан (хозяин лейбла Cut) записали диск «Дыхания». Подразумевается, что каждый трек — отдельный вдох-выдох. Как любая форма искусства, музыка иногда стремиться быть живым существом или, по крайней мере, казаться им. Быть живым, обладать поведением или хотя бы сходными с живым существом характеристиками можно расценивать как своеобразный прием, технику коммуникации со слушателем, который, естественно, является живым существом, дышит. Если нам говорят, что некая штука «дышит», нашим первым откликом (почти на уровне рефлекса) является любопытство, чем и как она это делает. Дыхание — не только эффект, к достижению которого во все времена стремились художники, но также и яркий образ, которым критики любили характеризовать то или иное произведение. Дышат краски на полотнах Караваджо и фотокарточки чеха Яна Судека, дышит архитектура испанца Сантьяго Калатравы, гитара Олафа Руппа и инсталляции Стива Родена тоже явно гоняют воздух. Заставить дышать можно даже тела обнаженных школьниц в художественной, «мягкой» порнографии.

Все это дышит раскатисто, пышно, «дышаще». Фортепиано же Габриэля Паюка спокойно, ровно, даже не смотря на неровную и беспорядочную стукотню по инструменту, «фортепианные» всплески и отчаянно съезжающие во все стороны фразы. Позади шевелятся звуки из лэптопа Джейсона Кана. Все шуршит и волнуется, будто публика ерзает на креслах и вытирает платочками раскрасневшиеся носы. Между электроникой и фортепиано происходит много всяких случайностей, но, кажется, все они математически строги, каждый акцент — весом и продуман.

Дыхание — всего лишь проявление способности существовать, само по себе оно ничего не выражает, к нему должна прилагаться некая драма, волнение. Учащенное дыхание героя фильма заставляет волноваться зрителя. Спокойное и ровное, пейзажное дыхание ветра в кронах деревьев, наоборот, оттеняет беспокойство происходящего на переднем плане. Аудио-картина «Breathings» в целом остается спокойной и вибрирующей, драма не касается всерьез поверхности этой музыки, а витает где-то рядом.

Мне интересен контекст, в котором существует эта запись. Это не опасная импровизация, это почти традиционное «соло + аккомпанемент». Никакие границы он не пушит форвард. Никакой провокации в нем нет. Но есть сосредоточенность и вполне открытый взгляд на традиции импрова. В мире, где каждый третий бросается с новым смелым решением на баррикаду музыкальной истории, такой диск кажется хоть и старомодной, но очень осмысленной работой. Он явно дышит и в каждый момент осознает, куда ему расти.

HOMOPHONI

С выражением чеширского удовольствия на морде хочу поделиться ссылкой, за которую страшно благодарен Андрею Орлу. Ничего подобного встретить в интернете я не ожидал.

У руля онлайн-лейбла homophoni стоит американец Дэвид Кирби, мне о нем мало что известно. Музыка выходит одинокими mp3-файлами со скупым дизайном релиза, во всем проявляется спартанский подход к оформилову и вообще совершенный немейнстрим. Продукция лейбла — последствия вмешательства в искусство достижений нашего времени, причем речь идет о хитрых композиторских техниках в большей степени, чем о компьютерах и звукозаписывающем оборудовании. Кажется, что каждый релиз — даже импровизационный — продуман до последней загогулинки, и в то же время, этим людям явно не чужды идеи саунд-дизайна и музыки окружения. Ощущается некий стык, конфликт, и в то же время — попытка диалога противоположных на первый взгляд идей: музыки «уносящей» (drifting) и «концентрирующей» (т.е., взвешенной и продуманной).

На homophoni много интересного, самое-самое, на мой взгляд, это «Maximalism» самого Дэвида Кирби и треки Джо Панзнера и Джо Фостера.



David Kirby

«Maximalism»

Название релиза — не пустое слово: это один трек-коллаж, склеенный из 20 тысяч сэмплов, каждый длится максимум 2 секунды. Сэмплы выбраны из почти 3 тысяч альбомов и склеены в 40минутную нойз-пьесу. На сайте лейбла приведен длиннющий список ресурсов, все это реалии нашего времени и недавнего прошлого: серьезный и несерьезный нойз, современная классическая музыка, айдиэм, эмбиент, индастриал, танцевальная электроника, импров, минимализм, полевые записи — в общем, куча всякого современного и исторического добра.

Звучит агрессивно. С первых минут думается о пландерфониках или экстремальной разновидности бастард-поп. Но по мере того, как первые минуты сменяются другими минутами, становится ясно — нет, это что-то совсем иное, ни на что не похожее.

Коллажная музыка обычно говорит секундами, заостряя внимание на узнаваемых стилистических клише, которые вывернуты наизнанку или помещены в непривычный контекст — от этого и возникает ощущение аномалии. Кирби пошел от обратного — аномалии в его коллаже никакой нет, он полностью подчиняется классической структуре драматического произведения: вступление, завязка, кульминация и финальный спад активности.

Интересный момент — как только различаешь в «Максимализме» ту самую драму, перестаешь расценивать его как «экспериментальную музыку». И, расслушав его в деталях, понимаешь, каких трудов стоило склеить такую комплексную паутину — сэмплы следуют друг за другом, будто нанизанные на невидимую ниточку, они не просто сменяются, их как бы увлекает центробежной силой к смысловому центру произведения.



Joe Panzner

«False Positives»

Панзнер — известная в экспериментальных кругах птица. В первую очередь он — журналист, его аналитики полно в американском издании Stylus Magazine. Он молод, и у него нет никакого музыкального образования, но это не мешает ему выступать на фестивалях соло и в дуэтах. Музыки Панзнера выпущено немного, но существует общепризнанное мнение, что он — одна из надежд нашего времени.

Его основной инструмент — лэптоп. Из его лэптопа лезет нойз. В основном текстурного толка. Слоистый и скудный на события. Но звучание уж никак не минималистично: рев сменяется писком, на писк наскакивает хруст, они чередуются и наслаиваются весьма проворно, зависаний нет, преклонения перед звуком — тоже нет. Сама по себе эта музыка ничего не выражает, но она активно разворачивается перед нами во весь рост и блокирует наши эстетические щупальца.

Музыка окружения? Нет уж, для музыки окружения здесь происходит ничтожное количество событий, их явно не хватает, чтобы смоделировать вместилище для слушателя.

Это, конечно, дело высших сил — давать определения, но мозг чешется назвать это текстурным дидждеингом. Когда диджей стоит за пультом, публику в клубе должно уносить в небеса. Не особо заморачиваясь структурными поделками и выстраивая свои последовательности вполне традиционным для электроакустики образом, Панзнер покрывает нас плотными слоями краски. Видимо, подразумевается, что мы зачарованно наблюдаем за тем, как их маслянистые разводы секунда за секундой скрывают от нас мир божий.



Joe Foster

«Knock Nevis (For Wilson Zorn and J.P. Jenkins)»

Кто такой Джо Фостер, знать очень рекомендуется. Он — половина дуэта English (кроме него, там еще кореянка по имени Bonnie Jones). В 2002 из Портленда, США переехал в Сеул, Юж.Корея. Фостер — фигура для журналистов непростая, его трудно однозначно охарактеризовать. Он спамит чушью в серьезных разговорах на музыкальных форумах. Относится к коллегам с иронией. Публикует собственные импровизации на CD-R крошечными тиражами — вообще, на нем минимум регалий. Считает, что должен свою музыку другим людям, и планирует играть до смерти. Утверждает, что играет на трубе, электронике и не-инструментах. На выступлениях царапает поверхности столов, забавляется с микрофонным фидбеком, как с декоративным пекинесом, и вообще вытворяет черт знает что. И при всем этом совсем не производит впечатления забияки и провокатора.

Музыку делает ни похожую ни на что!

Дикий харш! Никаких поблажек ни аппаратуре, ни ушам — первый раз слушать следует с опаской, давление звука сменяется непредсказуемо и без оглядки на общий саунд и динамику — Фостер лепит неосторожно, грубо. Звуки не успевают привыкнуть друг к другу, ничего ни на что не наслаивается, между одновременно звучащими пассажами — громадная пропасть. Минимум внимания и уважения к звуку, максимум какого-то яростного проворства. И почему-то в результате получается хрупкая висящая в воздухе конструкция, ежесекундно разлетающаяся в пыль. Но гляди ж ты — после каждого коллапса перед глазами остаются ее контуры и собираются таки в необъяснимой красоты воздушный замок…

Нет никакого сомнения, Джо Фостер обладает сногсшибательным чувством времени. И, мне кажется, вдобавок к этому — самоиронией достаточной степени для того, чтобы играться и вытворять всякие дикости со временем вместо того, чтобы холить и лелеять его течение.



English

«English»

Copula, CD-R 2005

О дуэте English заговорили после выхода их двух альбомов: первого — на трех мини-CD-R, и второго — на обычной болванке. «Заговорили» — не то слово — загалдели. Интернет-издания наперебой хвалят Джо и Бонни, The Wire отрецензировал альбом восхищенно, а Джон Эбби (хозяин Erstwhile) пригласил English на знаменитый элитарный фестиваль ErstQuake.

Нигде никакой информации о лейбле Copula, выпустившем эти диски («copula» переводится с английского как «антитело»). Альбом пробился в мир благодаря мэйл-ордеру ErstDist. Пользователи soulseek могут без труда найти Фостера и скачать альбом бесплатно (а вместе с ним — и запись их живого выступления в Корее, видео-фрагмент которого лежит на сайте English).

Есть в игре дуэта один интересный момент (которого нет в сольнике Фостера) — ощущение совместной работы. Несмотря на ограниченное пространство, которое занимает слышимый звук, несмотря на его крайнюю (в основном) писклявость, в нем присутствует взаимообмен, «give-and-take». Только речь идет не о том обмене, когда, скажем, всхлип трубы порождает гитарный блямз, который порождает вспышку софтверного хруста, которая затихает в унисон трубе — в результате мы воспринимаем некий аудио-континуум, историю его эволюции. Нет здесь никаких историй и эволюций, вместо этого — беспрекословное вмешательство обособленного слоя звука в общий поток и настойчивое вытеснение собой этого самого потока. Музыка эта с течением времени не развивается, а наоборот — вырождается. Причем, процесс вырождения происходит в высшей степени интуитивно и для стороннего взгляда практически бесконтрольно.

Откуда же ноги растут у этой музыки?

Кажется, с egoless improv English не имеет ничего общего. По большому счету EAI (electro-acoustic improvisation) в ее современном виде — это пласт серьезной культуры, в которой музыка существует лишь на презентационном слое, реальную же художественную ценность представляет история, концепт. У English ничего подобного нет, это чистое творчество, музыка — главное, все остальное — хлам, за борт.

Будет также ошибкой считать English редукционистами (т.е., импровизаторами, пришедшими на смену post-AMM импрову, и работающими в большей степени с материалом, чем с формами и структурой). Нет, это слишком — хотя бы потому, что Джо Фостер не корчит на выступлениях сосредоточенную рожу, и не елозит бесконечно смычком по смычку. К тому же, по интенсивности исполнения и богатству тембров его музыка диаметральна редукционизму.

Никак не втискивается English в рамки школ / идеологий — музыка эта вообще не вызывает ассоциаций с идеологиями, да и стоят за ней люди, далекие от желания потрещать о вечном. Свежесть и новизна ее — в отказе и от акцентов, и от идеологических тому обоснований. Во взаимовытеснении звуков вместо их взаимодействия. Хрен, торчащий из штанов безымянного эксгибициониста, вместо замысловатых диаграмм и эскапистских ландшафтов.


Rasbliutto recordings
English меня потряс — и даже не столько сама по себе музыка, сколько ее бросающаяся в глаза выразительность и активность в общей массе заходящей в тупик свободной импровизации. В поисках информации или хоть какой-то тени аналитики о Фостере и Ко я случайно наткнулся на сайт Rasbliutto — настоящий оплот новых тенденций импрова. К тому же он оказался детищем самого Джо (а именно, Джозефа Патрика Мартина Фостера — так его здесь зовут). Это не лейбл и не посылторг — это все вместе. Но дела ресурса ведутся подчеркнуто наплевательски, так что никакой лейбл это не напоминает — он просто выпускает CD-Rы разных музыкантов, те же музыканты могут сами по желанию закачивать туда свои треки. Имена малоизвестные, глазу на сайте зацепиться особо не за что. Но если начинать скачивать оттуда музыку, быстро понимаешь, что сталкиваешься с чем-то совершенно новым и удивительным.

И что же в этой музыке такого нового и революционного? Рентгеновский снимок, пжалста…

Ну, во-первых, нового и революционного там ничего нет. Саму себя эта музыка не воспринимает «передним краем» — никаких манифестов и самопровозглашения, никакого пафоса, идеологии и высоколобого обоснования для каждого шевеления мизинцем. Люди делают свое дело, и важно именно оно, а не его отпечатки в хрестоматиях. Ведь все мало-мальски радикальные и лево-ориентированные явления от Fluxus до Маттина считали(ют), что мир переворачивается с ног на голову, когда они появляются on stage. Изобретатель индастриала Дженезис Пи-Орридж отрастил себе женскую грудь, чтобы продемонстрировать, насколько важны его взгляды на изначальный гендерный дуализм живого существа — за что он, как человек бескомпромиссный и принципиальный, несомненно, достоин всяческого уважения. Но давайте будем откровенными — музыку PTV3 слушать почти невозможно, сиськи ПиОрриджа ее явно вытесняют. Так вот, у расблиуттовцев нет тех самых сисек.

Их импров вообще отстоит далеко от любого тематизма и ораторства, но и только скользит по лезвию самоиронии. В этой самоиронии нет позы, а есть здоровое озорство и дураковаляние. Нет в них, с другой стороны, и следа простодушия — они явно осознают, что и зачем делают. Отрадно, что в этом осознании есть место оправданному нигилизму.

Если говорить о механике импровизации, то…

Расблиуттовцы в меньшей степени привязаны к тому или иному инструменту или конкретному способу звукоизвлечения. Зацикленным микшерским пультом, препарированной виолончелью или аналоговым синтезатором с патчами никто себя здесь не ограничивает. Те, кто на первый взгляд воспринимаются гитаристами, активно используют микрофонный фидбек, а иногда и просто напевают себе под нос. В ход идет все, до чего можно дотянуться, и всегда для того, чтобы издать определенный звук / построить фразу.

Звук / фраза возникает один раз, совсем ненадолго, и больше к нему не возвращаются. Количество тянучек и репетативностей невыразимо мало, минимализму — бой. Эта музыка хватает за хвост любую возможность встать на ноги и пойти. Впрочем, нельзя сказать, что она неразборчива в способах и методах самовыражения — компьютеры в этой среде встречаются редко, фундаментом служат акустические источники звука.

Вместо собственного языка у музыкантов есть что-то вроде ориентирования в нескольких языках, которыми они владеют в равной степени посредственно, но за правильностью синтаксиса / орфографии и не гонятся. Их музыка больше напоминает попытку пообщаться, нежели содержательный и полный подтекстов разговор. Отсюда и естественность, обыденность «речи», с резкими сменами направления и наслоением подробностей. В ней нет строгости форм и взвешенности поступков европейского EAI, едва ли уделяющего внимание «повседневным» отношениям со слушателем (кстати, расблиуттовцы в основной массе — американцы).

Главное: они — очень открытые люди. Они с удовольствием играют с молодыми музыкантами, которые только-только учатся импровизации. Они играют на улицах и в парках. Фостер как-то написал в одном из форумов что-то вроде «… в какой-то момент я с удивлением обнаружил, что на концерты ходят критики и журналисты, мнения которых считаются важнее, чем мнения бородатых завсегдатаев. Так что мне очень нравится играть на улицах.»

Конечно, не хочется приписывать тусовке универсальность этих соображений — там много музыкантов, все они в чем-то разные, и некоторые из них выбиваются из этой общей картины. Не хочется и без особой необходимости поднимать волну. Но, похоже, благодаря этой тусовке импровизация в очередной раз выкручивается, уходя от угрозы самоэксплуатации и издевательски щелкая хвостом перед самым носом жестокой истории.

Несколько имен:

Andrew Lafkas. Примитивизм, бесконечная нойз-импровизация аналогового толка, на поверхность которой нашлепываются электронные же заклепки нойза, продолжительные промежутки белого шума, иногда тишины. Звук заключен в огороженной площадке — он не безумствует и не мечется, но и усесться никак не может, а несколько растерянно топчется. Первые несколько минут любопытны, затем надоедает.

Gust Burns. Работает с магнитной пленкой, электроникой и фортепиано. На сайте Rasbliutto нет его соло-работ, и поэтому наверное эти мпровизации ближе остальных к тому, что принято называть egoless-improv типа продукции лейблов Grob и Dorian. Мрачноватые саунд-глыбы, сплошь состоящие из провисаний и кульминаций. Наименее интересный, но и наиболее событийный.

Bryan Eubanks. Половина дуэта GOD, который тоже считается достаточно актуальным: аналоговый нойз без тени желания быть похожим на произведение — никаких тебе «развитий» и «нагнетаний». Трек Юбэнкса на Rasbliutto скучен, это просто 20минутный электронный жмых, и совсем никакой импровизацией и изобретательностью от него не дует. Зато ни единой морщинкой не напоминает он запредельные гудения пост-индустриального эмбиента или черные дыры звука в духе Drone Records. Он густ и сочен, он явно прет вперед, а не топчется на месте в приступе растерянности.

Jean Paul Jenkins, гитарист. Невероятная смекалка, ком задних мыслей. Описать музыку Дженкинса в двух предложениях невозможно, его треки на Rasbliutto почти диаметральны друг во всех смыслах: звучания, интенсивности событий, структуры… настроения, в конце концов (да, да, там есть настроение!). К тому же, он, пожалуй, больше всех остальных обладает цельностью мышления и расположен к построению формальных музыкальных форм.

Есть в музыке что-то немедленно располагающее к себе, экстравертное. Гитара Дженкинса вдумчива и непоседлива одновременно, негитарные композиции потусторонни, но и в то же время карикатурны. На сайте есть 70минутная импровизация с Брайаном Юбэнксом — за ней любопытно наблюдать: слышно, что, попадая в неожиданную ситуацию, Дженкинс не пристраивается к ней, и не пытается трансформировать ее себе на пользу, а смело лезет в гущу событий с новым решением. Он не выкручивается и довлеет — он ищет. Жуть какая интересная и очень современная музыка!

Думаю, лишним будет описывать треки Фостера на Rasbliutto — пожалуй, он и Дженкинс дают значительную фору всем остальным. Пару треков трио Фостера, Дженкинса и Юбэнкса можно скачать из блога The Foster / Jenkins / Eubanks Trio.



Choi Joonyong & Hong Chul-Ki

«Duo Works 1»

Rasbliutto, CD-R 2005

Чой Джоньонг и Хонг Чул-Ки живут в Сеуле, и в основном их записи выходят от имени дуэта Astroniose — первый в списке представителей «нового поколения корейской импровизации» (кто был старым??!!). Дуэт считается первым в Южной Корее нойз-проектом. Играют на извлеченных из телевизоров саунд-системах, CD- и видео-плеерах, прочем потребительском хламе. Плюс компьютер, эффекторы и, кажется, сэмплер. Звучат громко, остро и, в общем, совсем безжалостно. Джо Фостер познакомился с ними на серии электроакустических концертов Bulgasari в Сеуле, и сразу же «все понял».

Парни достаточно активны, они выпустили нешуточное количество пластинок — собственных и совместных, в том числе с большими шишками импрова вроде Отомо Йошихиде и Тошимару Накамуры. Значительная часть записей выпущена ими же на их персональном лейбле Balloon & Needle (Шарик и Иголка).

Их импровизация не то, чтобы многоуровневая или там… многослойная. Или сложноподчиненная, или другое слово, которое якобы должно отразить ее комплексную структуру. Нет, она не комплексная. Она по-настоящему дикая, по-человечески дикая — мысли во все стороны, музыка-холерик. Стартуя с чего-то, напоминающего техно-бит, она ведет себя гипер-активно, но и в то же время гипер-сознательно. В кучу свалены все электроакустические ужасы, которые только можно себе представить: электронный визг, ошметки реплик каких-то теле-персонажей, шумы и квази-мелодичные заплатки — но ощущения кучи-малой не возникает! В каждый момент времени это — прозрачная аудио структура, в которую хочется внимательно вслушиваться.

Запись, по всей видимости, производилась просто с линейного выхода микшерского пульта, никакой особой помощи в виде мастеринга ей не оказывали — отсюда полное отсутствие округлостей, сухость, бетонность звучания. Уши быстро устают. Но с другой стороны, полнота образа холерика подчеркнута даже звучанием.

При всей их естественности и человечности астронойзы — чуткие импровизаторы и настоящие виртуозы своих искалеченных телевизоров. Говорят, что в течение пары лет они играли на каждом концерте серии Bulgasari в Сеуле, каждый раз поражая публику новизной идей и звука (концерты Bulgasari проводятся раз в месяц, максимум — раз в два месяца).



Perlonex + Keith Rowe, Charlemagne Palestine

«Tensions»

Nexsound, 2xCD 2006

После знакомства с расблиуттовцами может показаться, что современный авант-импров в основной своей массе стал вполне традиционной музыкой, и что «молодым везде у нас дорога». Все это, на мой взгляд, справедливо, но не исключает возможности появления чего-то свежего из-под рук бывалых волков авангарда.

Два диска, запись концерта трио Perlonex, организованного в честь их 5-летней годовщины. Трио состоит из Игнаса Шика (винил, электроника), Буркхарда Бинса (перкуссия) и Йорга Марии Зегера (электрогитара), все они — представители новой волны европейского импрова, столь же высоколобой и претенциозной, как и старая. На концерте к трио присоединились мэтр импровизации Кит Роу (диск 1) и гранд минимализма Шарлеман Палестайн (диск 2) — так сказать, «старая школа», те самые бывалые волки.

В сессии с Палестайном музыки гораздо больше. Несмотря на серьезность его композиторских работ и вообще обилие регалий, мужик он веселый, и вряд ли упустит шанс подтрунить над чужой (да и собственной) серьезностью. Его вмешательство — мальчишка в шортиках, который бегает по плоской серой крыше (партия Perlonex) и издевательски смеется во весь голос. Он не поддерживает и не разрушает импров-марево — скорее, обтекает и волнует, дырявит колким фортепиано, как пульками из рогатки, и щекочет, появляясь внезапно в неожиданных местах.

И если совместная мысль Кита Роу и Perlonex движется медленно и развивается долго, то Палестайн как бы подталкивает музыку в спину и вообще действует постоянным раздражителем поверхности, заставляя все вокруг себя вертеться в абсурдной пляске (и это удивительно, учитывая то, что значительная часть его сольных работ развиваются ооооочень долго). Кит Роу постепенно и осторожно возводит монументальные архитектурные формы, Палестайн населяет все вокруг себя озорством и разнообразием событий. Кит Роу давит на среду физически. А почти классические фортепианные пассы Палестайна создают противодействие внутри музыки — и таким образом, взаправдашнее давление ее саму на себя.

Вряд ли кому-нибудь пришло бы в голову, что Шарлеман Палестайн сможет вдохнуть свежий ветер в импровизационную музыку. Сам он в начале своего выступления говорит о том, что для него это первая совместная импровизация без подготовки, ничем подобным до этого концерта он не занимался. И добавляет: «which is always nice!»



Андрей Кириченко

«Stuffed With/Out»

Nexsound, CD 2006

2005-2006 принято считать расцветом психо-фолка, Америку — его колыбелью (даже несмотря на то, что масса психофолковых коллективов вроде Volcano the Bear существовала до того и в Европе, только никому не приходило в голову назвать это психофолком). В 2000-ных массовость проявилась в наивном искусстве — в творческой сложности художникам недоставало свободы, бессознательного — или, лучше сказать, полусознательного — руководствуясь только условными стилистическими ориентирами и желанием делать максимально откровенную музыку, отпустить себя на волю психо-стимуляторов и бесконечно импровизировать.

На запись «Stuffed With/Out» Андрея Кириченко вдохновил психо-фолк, он хотел создать альбом уютный, домашний, говорящий со слушателем с глазу на глаз и прямо в душу. Судя по тому, как он звучит, это действительно нечто напоминающее фолк: гитара уныло бренчит пару аккордов, пасторальные картинки сменяют друг друга, словно кадры из запылившегося слайдоскопа. Но если сравнить его с наиболее раскрученными именами в психофолке вроде Animal Collective, No Neck Blues Band, Sunburned Hand of the Man или Vibracathedral Orchestra, то что-то не сходится, чего-то в альбоме Кириченко не хватает, или, напротив, чего-то слишком много.

Чего там определенно нет, так это наивности и желания свалить все на бессознательное, «импульсы». Ведь подразумевается, что фолк делается под влиянием тонкой душевной организации и отключения сознания для достижения максимальной откровенности. Но музыка Кириченко многомерна, в ней явно есть конструктивная мысль, картинке не хватает размытости. То, что с первого взгляда может показаться пасторальными зарисовками, кроет в себе перспективу, минорные аккорды выводят на передний план не только меланхолию, но и композиционный центр. С этой точки зрения альбом Кириченко больше похож на музыку шведского коллектива Tape, нежели на бессознательное аудио нового фолка. Круг замкнулся: психофолк — продукт искусства бессознательного, пытающегося уйти от композиционной обусловленности и авторского диктата — разросся и достиг той степени развития, когда он может вдохновить на создание музыки сознательной и развивающейся за счет конкретных методов для решения вполне конкретных задач.



Kotra & Zavoloka

«Wag the Swing»

Kvitnu, CD 2006

«Квiтну» — украинское слово, означает «цвету, расцветаю». Лейбл запущен в последние дни 2006 года, за ним стоит киевлянин Котра, организатор фестиваля «Деталi Звуку», партнер Андрея Кириченко по лейблу Nexsound. Насколько мне известно, идея Квiтну вызревала давно — Котра перестал интересоваться mp3, в последнее время его привлекает диск, как законченный объекта искусства, который красен не только своим аудио, а и дизайном буклета и самого диска, и вообще работой, которая за ним видна. Осознание того, что ты располагаешь кучкой файлов на харде, не сравнится с ощупыванием готового продукта. Так что формат Квiтну — исключительно CD.

Первая бросающаяся в глаза странность — привычного Котру не слышно, того Котру, который занимает максимально доступный спектр частот, и этот нойз-ком отчаянно несется вперед, бесконечно распухая у нас в ушах. До «Wag the Swing» о Котре говорили «нойз-продюсер», здесь же он играет на бас-гитаре, которую забросил много лет назад. Бас звучит металлически, в нем есть грув и свинг, он нам подмигивает, он подвижен и игрив. Никакой тревоги, никакой дикости.

Другая странность — Заволока отказалась от этно-элементов, которые использовала практически во всех своих свежих работах. Вместо этого что-то чисто украинское проявилось в ее электронных выкрутасах, в том, как она обтекает и вьется вокруг баса — музыка как бы топает красным сапожком и увлекает за собой в танец.

Несмотря на сложности ритмических рисунков и многомерность саунда, это не продукт планирования и обдумывания, это — музыка энергий, толкающих музыкантов в спину. Инь и Ян каждый в отдельности что-то там себе думают и представляют собой нечто оперившееся. Но вся их заангажированность и уверенность в правильности выбранного пути теряет смысл — они понимают, что, взаимодействуя, должны сформировать некий объект, понимают они и процесс формирования — но только конечной формы не видят. Именно это и есть самое ценное в коллаборациях (особенно, дуэтах) — отказаться от влияния собственного «я», но использовать его для лепки нового мира.

Я в полной мере осознаю важность момента. Для Заволоки это — первая работа со времен Суспензии, которую трудно вписать в рамки каких-то категорий. Для Котры — начало ошеломляюще новой музыки. Для украинской инди-культуры — новая, пока маленькая, история, связанная с новым импринтом.

Реклама
Метки:

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: